sheep77 (sheep77) wrote,
sheep77
sheep77

Category:

Андрей Свислоцкий - Человек и Мультфильм

Если он кому-то и завидует, то только самому себе. Сына родил, деревья вокруг сами растут. Ему даже дом строить не пришлось, он его нагло купил, причем не где-нибудь, а в Голливуде! И выглядит он так молодо не потому, что продал душу дьяволу. Он сам у кого хочешь эту душу отнимет, кому хочешь – прибавит. Он же аниматор, от латинского anima – «душа»! Он даже судьбе сумел указать на место. На место своей «несерьезной» работы – мультики рисовать. А судьба-то так старалась устроить его получше, профессию перспективную дать, с людьми нужными свести. Но он сошелся с Александром Татарским. Встал рядом с ним у истоков знаменитого «Пилота». Потом захотел приключений в Америке, и целых 14 лет проработал на студии  «KLASKY CSUPO”.  Среди прочих делал сериалы “Aahhh!!! Real Monsters” («Настоящие монстры»)  и “Rugrats” («Ох, уже эти детки!»). За участие в первом в 1995 году номинировался на премию Emmy Award в категории «Выдающиеся достижения в анимации». На память от второго остался значок-звездочка – копия большой звезды “Rugrats”, открытой на знаменитом Голливудском бульваре  в 2002 году. Мы познакомились с Андреем Свислоцким, когда он работал в Ванкувере на проекте полнометражного фильма “Space Chimps” («Космические шимпанзе»), премьера которого ожидается через год. Говорили о мультиках и не только.
Type your cut contents here.

Андрей, ты же архитектор по образованию. Почему не сложилось с архитектурой? В этом она виновата или ты?

                Это моя вина. Условия для того, чтобы я выучился и «вырос» в серьезного архитектора, были   идеальные. Я учился в МАрхИ, а это бесспорно один из лучших институтов. У нас были очень сильные преподаватели. Моя дипломная работа – жилой район в пригороде Дмитрова – нравилась  руководителю проекта больше, чем мне. А я думал только о том, когда же закончится это высшее образование и начнется настоящая жизнь. После вуза мне, как и полагается, нужно было отработать архитектором три года. И попал я не куда-нибудь, а в Институт типового и экспериментального проектирования (МНИИТЭП, ГлавАПУ). Там я, кстати, впервые соприкоснулся с кино, - мы проектировали кинотеатры. Однако мне все это было по-прежнему не интересно. И тут я стал встречать знакомых, которые тоже закончили архитектурный институт, но пошли в мультипликацию. С этого, пожалуй, и началась та цепь случайностей, которая привела меня в итоге в анимацию. Следующим звеном стал, увиденный опять же случайно, фильм Александра Татарского «Обратная сторона Луны». У меня словно глаза открылись, я понял, что очень хочу к тем, кто делает такое кино. Потом случайно встреченная одноклассница сообщила, что муж её работает на телевидении и лично знает главного редактора мультстудии. Так я попал в «Останкино», на студию «Мульттелефильм».

                История, ставшая классикой! Кажется, при архитектурных вузах пора открывать факультативные школы анимации. Все равно найдутся отщепенцы, которые вместо того, чтобы дома строить, пойдут мультики рисовать.

                Я, кстати, уже в институте стал «баловаться» карикатурой. Это все, конечно, было сплошным дилетантством. Но именно те рисунки и вошли в мое первое портфолио. А среди аниматоров на самом деле очень много архитекторов. Не все знают, но классик российской анимации, Федор Савельевич Хитрук – папа Винни-Пуха – учился в знаменитом Баухаусе,  мекке конструктивизма. В «Мульттелефильм» я так же заманил своего друга-архитектора Евгения Делюсина. А у Татарского к архитекторам вообще слабость. Он их чувствует на расстоянии! Вот и меня, похоже, вычислил сразу, как только увидел скучающим в коридоре телецентра.

                Как произошла та историческая встреча?

                Когда я пришел на телевидение, я понял, что никому там не нужен. Мне напрямую не отказывали, но и на работу не брали. Я все время был занят какими-то уточнениями и дополнениями к своему заявлению и другим бумажкам. И вдруг в коридоре я встретил человека, который узнав, что я архитектор, характерно сверкнул глазами и повёл знакомить со своей командой. Я и подумать не мог, что это Александр Татарский, пока он не показал мне кадр из фильма, который фактически перевернул мою жизнь. «Вы знаете это кино?» «Конечно, знаю, это ж «Обратная сторона Луны!.. А что, это Вы сделали?!» Татарский был явно польщен. А я понял, что попал туда, куда надо. Позже Саша познакомил меня с Игорем Ковалёвым и, как оказалось, тоже не зря.

                Это правда, что при создании «Пилота» Татарский набирал в команду людей чуть ли не с улицы?

                Бомжей я не помню, но с тех пор я как стал работать в группе Татарского в 1984 году, к нам, действительно постоянно приходили разные и порой очень интересные люди «прямо с улицы». Все они страстно желали стать аниматоры, и Саша никому не отказывал, но всех «пропускал» через выработанную им самим серию тестов. Если претендент справлялся со «вступительными экзаменами», то обучение продолжалось и чаще всего человек начинал работать в группе. Идея создания своей студии у Саши Татарского и Игоря Ковалёва созрела давно, но получилось это только в 1988 году. На тот момент благодаря постоянным «вливаниям» у нас уже имелась вполне состоятельная команда. А когда объявили специальный конкурс в «Пилот», то пошел  целый поток «новой крови». Все готовые профессионалы сидели на других студиях. Татарскому же нужны были свои, свежие, не «испорченные» щтампами кадры.Так что «уличный призыв» оказался как раз тем, что нужно.  Наличие художественного образования или просто умение рисовать не гарантировали человеку место в команде. Нужно было уметь делать конкретные вещи, например, нарисовать по фазам сцены с падающим мячиком, с предметами на воде, с ползающим по дереву червяком, с летящей птицей. А когда дело доходило до игрового персонажа-человека, способному новичку могли предложить сделать сцену для реального фильма. Это была награда за проявленное усердие, и ребята были счастливы ее получить. Для меня работа с «новобранцами» оказалась очень полезной. Объясняя что-то другим, я сам многое видел яснее и понимал лучше. Вот так фактически и закладывалась профессиональная основа «Пилота». А полигоном, на котором «обкаталась» наша команда еще до создания студии, стал сериал «Следствие ведут Колобки».

                На наш взгляд, «Колобки» произвели сенсацию не только на советском телевидении, но и в отечественной мультипликации в целом. Фильм получился очень «фирменным» и стильным. Что бы ни делала потом студия Татарского, мы знали что это «Пилот», именно благодаря «Колобкам». В чем, по-твоему, главный секрет фильма?

                Прежде всего, это был самый настоящий производственный эксперимент. Фильм делался по бригадному подряду, - на дворе была перестройка. Но свобода творчества всё ещё контролировалась и регулировалась. А нам отчаянно хотелось сделать что-то совершенно не похожее на то, чем славилась родная анимация. Режиссеры фильма – Александр Татарский и Игорь Ковалев в принципе никогда не отличались консерватизмом. Поэтому некоторые технические приемы, использованные в фильме, по тогдашним меркам были на грани производственного брака. Потом из этого получился стиль «Пилота». Ну, например, снимая сцену в обычной целлулоидной технике, они сверху, на дополнительном ярусе (стекле) укладывали отдельные детали общей картинки, так называемый, передний план. Освещалось съемочное поле не равномерно, как было положено, а как бы подсвечивалось местами. В итоге при съемке что-то получалось в фокусе, а что-то расплывалось. Это придавало сцене совершенно особую живость и глубину. Картинка выходила не плоская, как обычно в рисованных фильмах, а живая, хоть и «с браком». Еще один арт-эффект, использованный в «Колобках», Саша и Игорь позаимствовали у эстонского режиссера Прийта Пярна. Он в своих работах очень любил наводить на изображение эдакую «грязь». Татарский с Ковалевым называли эти штришки «цапочками». Иногда после того, как «правильный» контуровщик рисовал контур, Игорь собственной рукой наносил на картинку эти самые «цапочки». В результате весь фильм «Следствие ведут Колобки» был в «цапках». И это тоже делало кино каким-то импортным, не советским.

                А эти неповторимые диалоги? Слов и выражений было не так много, но их все тут же растащили на цитаты.

                Да, может быть секрет успеха «Колобков» и в странных диалогах тоже. Все-таки до этого в мультфильмах люди нормально разговаривали, а тут какие-то идиотские реплики. Хотя сценарий, который написал Эдуард Успенский, содержал вполне приличные беседы. Но Татарский со свойственной ему смелостью вычеркнул из оригинального текста диалоги и вставил свои. Отсюда все эти: «Ой, Шеф, а я вас слышу!», «Ничего не понимаю!»(любимая реплика Татарского), «Или что-то случилось, или одно из двух!» А на озвучку Шефа был приглашен не кто иной как Леонид Броневой. И говорить его, естественно, попросили голосом Мюллера. Леонид Сергеевич записал кое-что вначале, а потом у него начались какие-то съемки, и остальное пришлось записывать с другим актером. Его попросили сымитировать интонации знаменитого «шефа гестапо», но отсутствие Броневого все-таки чувствовалось. И чтобы зритель не очень заметил подмену, часть диалогов пришлось сократить.  Другая замечательная «фишка» «Колобков» - музыка Юрия Чернавского! Она тоже стала своего рода цитатой.

                А для тебя как одного из аниматоров «Следствие ведут Колобки» есть в фильме особенно любимые моменты?

                Наверное, сцена, которую я не только анимировал, но и снял сам. Это там, где один из Колобков просыпается и пьет воду из аквариума. А рыбку выплевывает. Вообще, когда я в первый раз увидел готовый фильм, я был слегка разочарован. В процессе работы мне почему-то представлялось совсем другое кино. В целом же время создания «Колобков» я могу назвать самым счастливым периодом в моей творческой жизни.

            Помнится, до этого фильма мультики на нашем телевидении четко делились на детские и взрослые. «Колобков» смотрели все, причем с одинаковым восторгом. Почему?

                Я на самом деле всегда думал, что дети готовы смотреть любые фильмы. Возрастные ограничения на советском телевидении придумывали редакторы. Это они решали, что маленький зритель поймет, а что нет. Татарского такое отношение всегда возмущало. Он говорил: «Вы даже представить себе не можете, что понимают дети!» Поэтому Саша не делил анимацию на взрослую и детскую. Он убежден, что если кино интересно ему самому, значит оно будет интересно и другим людям, независимо от возраста. Да, так часто рассуждают дети. Но ведь Татарский сам до сих пор ребенок! Может, в этом весь секрет.

                А сам-то ты как считаешь, делится анимация на взрослую и детскую?

                Думаю, что да. Точно так же, как есть детские книги и взрослая литература. Есть ситуации, которые понятны детям, и есть проблемы, которые волнуют только взрослых. В конце концов, есть определенные табу, с которыми я столкнулся, работая на коммерческих проектах для детей в США. И я не пытаюсь их оспорить, потому что согласен с ними полностью.

                Один из фильмов студии «Пилот» назван твоим именем. Каково это быть и человеком, и мультфильмом одновременно?

                Могу сказать, что раздвоением личности я не страдаю, но это был странный опыт. Игорь Ковалев искал название для своего фильма, - имя человека, возможно с польской фамилией, и однажды его осенило. «Хорошее название!» - поддержал его Татарский. Бумаг я никаких не подписывал. Не торговая же марка, в конце концов! На студии это событие стало предметом разных разговоров. Все думали, - ну, мало ли что, вдруг у Андрея с Игорем отношения… Подшучивали, конечно. А кино-то совсем не про меня, я даже не работал на нём, как на других фильмах Игоря. Там есть персонажи, происходят какие-то события, а в самом конце, когда главный герой бросается в реку с обрыва, на экране появляются титры: «Это все произошло в поселке Буча, под Киевом. Я был единственным свидетелем». И подпись - Андрей Свислоцкий. Вот такой был трюк! Я ездил потом в эту Бучу с Игорем. А когда фильм вместе с автором стал участвовать в разных фестивалях, Игорь любил представлять меня коллегам: «Вот, это Андрей Свислоцкий!» И люди меня уважали, - картина-то серьезная. Позже, мой собственный фильм - «Гипнэротомахия» был в программе

Анимационного фестиваля в Оттаве вместе с другой работой Игоря. Организаторы, увидев моё имя в графе «режиссёр», подумали - опечатка, и исправили на «Игорь Ковалёв». Так мы «породнились»  с Ковалевым еще один раз.

                А «Гипнэротомахия» и есть то самое «свое кино», которое ты всегда хотел снять?

                Нет, я долго вынашивал совсем другую идею. У меня был сценарий, наброски и особая папочка, в которую я «собирал» свой будущий фильм. А «Гипнэротомахию» я снял, что называется, для разгона. Мне тогда казалось, что я не совсем готов для собственного проекта. Я боялся, что не смогу сделать кино таким, каким его себе представил. А на «Пилоте» был производственный план, и его нужно было выполнять. Мне предложили короткий сценарий Андрея Колпина, в то время начинающего аниматора. Художник Евгений Шешенин сделал эскизы, убедившие меня в успехе проекта, а композитор Михаил Чекалин написал потрясающую музыку. «Оживляли» всё это три аниматор: Анна Лымаренко, Андрей Колпин и я. Так появилась «Гипнэротомахия». Это сложное и красивое название на русский язык переводится как «Борьба любви со сном». Сняли мы этот фильм для серии «Лифт». Может, кто-то помнит, был такой сериал, в котором двигался лифт, и каждому этажу соответствовала новая история. Но фильм получился длиннее нужного формата и вышел сам по себе. В 1993 году он был номинирован на премию «Ника» в категории «Лучший анимационный фильм», но награда тогда заслуженно досталась будущему «оскароносцу» Александру Петрову. А «Гипнэротомахия» стала последним моим проектом в России.

                А как же та заветная идея, которую ты лелеял все эти годы?

                Вы не поверите, но я продолжал с ней носиться и в Америке. Но фильму не суждено было родиться, потому что идеи имеют свойство свободно носиться по воздуху. И их в любой момент могут перехватить. Я не знаю, как так получилось, но через год после моего переезда в США вышел детский кинофильм с очень похожим сюжетом. Более того, некоторые сцены в картине были полностью «взяты» из моего сценария! В общем, я отказался от своей затеи.

                В продолжение разговора об идеях риторический вопрос: что важнее в мультфильме  – история или то, как он сделан?

                Поскольку сейчас я работаю в основном в коммерческих проектах, для меня история безусловно важнее и ценнее. Нет интересного сюжета – нет хорошего кино. Собственно анимация – это всего лишь средство изображения, «оживления», «одушевления» какой-то истории. Недаром некоторые технически грамотно сделанные фильмы провалились из-за слабого сценария . На хорошие истории сейчас вообще острый дефицит. Идейный кризис! Но есть и положительные примеры. Мне, например, очень нравится российский анимационный сериал «Смешарики», который делается в Петербурге. 70 серий люди сняли, и в каждой - интересная история. Завидую!

Андрей, а чем в принципе производство мультфильмов в США отличается от того, как это делается в России?

                Мне легче было бы ответить на этот вопрос лет 10 назад, когда отличия были явными. Сейчас общего все больше и больше, особенно в производстве сериалов. Я имею в виду как раз то, как делаются мультики, а не их идеи. И здесь российские аниматоры часто выкладываются по полной, буквально сгорают на работе, чтобы только догнать и перегнать американцев. Мультфильм для многих – это редкий шанс заявить о себе, и за ценой они не постоят. В Штатах все гораздо рациональней, и всему есть цена. Часто, к примеру, компании бывают больше заинтересованы в сторибордисте (художнике-раскадровщике) средней руки, нежели в  специалисте высокого класса. Главное, чтобы работал быстро и без особых претензий насчет денег. Продюсерам надо экономить, и они ищут более простые и эффективные технологии. Именно поэтому удачей считаются такие сериалы, как South Park («Южный парк»), в котором анимация весьма примитивная, делается она левой ногой, но людям нравится, и доход получается приличный. Вообще в производстве фильмов на Западе деньги – главный фактор. Поэтому кино здесь делают продюсеры. Они жестко диктуют свою волю, часто даже не разбираясь в процессе. Идеальная ситуация – это когда режиссер и продюсер – одно лицо. Но такое бывает редко. Если говорить о полнометражных фильмах, то в России их делается не так много, и по бюджетам они не идут ни в какое сравнение с американскими. Мой хороший приятель, Константин Бронзит, режиссер мультфильма «Алёша Попович и Тугарин Змей» как-то не без гордости спросил у меня: «А вы в своей Америке могли бы снять такое кино за 1 миллион долларов?!»  Конечно, это невозможно. Такая сумма на большой студии, скорее всего, ушла бы на одни только бесплатные ланчи. Средний бюджет «полного метра» в США – 60-100 миллионов. А собрать они рассчитывают все 200! При этом львиная доля денег уходит на гонорары звездам, которые заняты на озвучании главных персонажей. На знаменитых актерах строится вся рекламная кампания фильма. В этом тоже отличие российской анимации от американской.

                Что же должно произойти в России, чтобы ты вернулся и начал делать наши мультики?

                Теоретически это всегда возможно. Если там появится интересный проект, и мне предложат в нем поучаствовать, то вполне могу согласиться. Но за 22 с лишним года, проведенных в анимации, из которых 14 лет - в США и Канаде, я стал профессионалом. А профессионалам надо хорошо платить. Не скрою, в глубине души я тоскую по прошлому, по «Пилоту», по людям, с которыми я работал. Люди склонны идеализировать прошлое. Другое дело, что здесь, в Лос-Анджелесе у меня семья, сын ходит в школу. Я не свободный в этом плане человек. Вот в Канаду я мог уехать жить на какое-то время. И мне нравилось там работать на проекте Space Chimps («Космические шимпанзе»). Пусть многое ушло в корзину, но свою порцию удовольствие я получил. А насчет России? Пока не знаю.

                Традиционный в таких случаях вопрос: как ты оцениваешь состояние современной российской анимации?

                Не могу сказать,что я в курсе всего,что делается в российской анимации. Но этой зимой мне довелось увидеть фильмы-победители фестиваля «КРОК», который недавно стал международным, и мне стало грустно. Все, что показалось стоящим, - не из России. А то, что делают наши ребята, безнадежно старо и избито. И ведь это даже не стилизация под ретро! Такое ощущение, что попал в прошлое, лет эдак на 20. Но я надеюсь,что я просто не всё смог увидеть из новых работ. Есть, конечно, отдельные личности, которые пытаются делать интересное и смешное кино. Но в целом анимация в кризисе. Мне кажется,одна из причин в том, что в какой-то момент в анимационном цеху оборвалась преемственность. Молодёжь, заполучив компьютеры, предпочла до всего «доходить» сама, а «старики» обиделись. В результате молодые либо откровенно копирует такую дурь, как «Бивис и Батхед», либо делают лирическое «взрослое» кино, непонятно на кого рассчитанное. При этом нет ни артхауса интересного, ни добротной массовой анимации. В Голливуде мультфильмы приносит производителям огромные доходы, а в России анимация выживает. Успешными проектами здесь уже считаются те, которые удалось доделать. Без внятной финансовой организации этого бизнеса трудно ждать прогресса в качестве. Надеюсь, что ситуация будет улучшаться.

                Ты можешь назвать три имени и три фильма, которые олицетворяют для тебя лично анимацию на все времена и народы?

                Вряд ли я смог бы ограничиться тремя именами, но давайте попробуем. Я до сих пор не устаю восхищаться фильмом эстонского режиссёра Прийта Пярна «Треугольник». Не буду оригинальным, если также назову «Сказку сказок» Юрия Норштейна. Когда я впервые ее смотрел, я поймал себя на мысли, что у меня нет ощущения, что это мультик. Я воспринимал фильм как игровое или документальное кино, но ни как не анимацию. И третье – «Улица Крокодила» Стивена и Тимоти Квёй. Это английские режиссеры, которые делают так называемое «кукольное» кино. Их работы меня просто гипнотизируют. Не могу не упомянуть Эдуарда Назарова с его фильмом «Жил был пёс», а также Федора  Хитрука с «Вини-Пухом». Эти и многие другие гении анимации и удерживают  меня от соблазна сделать что-нибудь свое. Слишком высока планка!

                Существует расхожее мнение, что профессия накладывает отпечаток на человека. Можешь ли и ты сказать, что отличаешься от других людей благодаря своей профессии?

                Могу с гордостью сказать: «Да! Я не такой, как все!» Как там поет Гребенщиков, «Мы пили эту чистую воду, и мы никогда не станем старше». Так оно и есть! Всякий раз приезжая в Москву и встречая своих старых друзей, которые носят костюмы и работают в офисах, я вижу, какие они взрослые, серьезные и важные. А я в душе все еще ребенок, и мне так же, как детстве, хочется иногда «пошалить». В хорошем смысле, конечно! Я, кстати, как только пришел в анимацию, сразу почувствовал, что стал другим человеком. И это ощущение меня с тех пор никогда не покидало. А может мне давно пора к доктору?

                А как это ощущение влияет на твои отношения с сыном? Помогает ли твое внутреннее «ребячество» быть к нему ближе, понимать его лучше, ладить с ним проще?

                Вы знаете, есть много родителей, которые с анимацией никак не связаны, но имеют отличные отношения с детьми. Они проводят вместе всё свободное время, играют в какие-то игры, разговаривают. Я же из-за своей работы часто не вижу моего сына Кирилла. И даже дома я часто продолжаю думать о фильме, который делаю. То, что папа снимает мультики, для ребенка норма, и я даже не могу сказать, что он сильно этим гордиться. Он сам уже «делает мультфильмы»! По крайней мере, он так думает. Копируя меня, Кирилл, скажем, тоже рисует раскадровку. А я потом её правлю, добавляю на компьютере звук, цвет и создаю полное ощущение того, что он все это сам придумал. Кирилл, конечно, все понимает, но доволен безмерно. Так что анимация всё-таки – это один из «мостиков» между мной и сыном. Но настаивать на том, чтобы и он в будущем стал аниматором, я не стану. Вырастет – сам  решит.

 

                Записали: Айгуль Аюпова и Александр Сегаль.

 

Subscribe

  • First Nations

    Вначале было море, и не было у него ни конца, ни края. Только птицы и звери могли жить в таком мире. Им не нужна была суша. Потом с неба упала…

  • Люди с планеты Ниппон

    Ванкувер, в котором мы живем почти год, - город многонациональный. Сами ванкуверцы называют его мультикультурным и очень гордятся тем, что люди со…

  • Записки на бантах или Моё негламурное детство (осторожно! киндер-панк!)

    Говорят, у каждого индейца на шее висит кожаный мешочек. В нем хранят улики счастья – мелочи, напоминающие о лучших минутах жизни. Когда индейцу…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments